Табличка, украшавшая лифт еще днем, исчезла. Означает ли это, что лифт снова работает и мне не придется преодолевать десяток лестничных пролетов пешком. Если так, то я счастливо избегну дерьма, наляпанного на стены пятого этажа, а также перил с казненным целлулоидным костюмом белки летяги для полетов цена. И мусорных куч, и опасного восхождения по осклизлым ступеням, да еще в кромешной тьме. И днем там приходилось пользоваться зажигалкой, чтобы добраться до цели без потерь и подвернутых лодыжек, что уж говорить о ночи!. В этом случае волшебно заработавший лифт можно считать спасением. Еще одним подтверждением того, что я все делаю правильно и обстоятельства складываются в мою пользу. Всю дорогу до авеню Фремье, под монотонный голос бортового компьютера, я пыталась убедить себя: я все делаю правильно. Я вернусь в квартиру Мерседес ненадолго, минут на двадцать, на полчаса от силы. Их должно хватить, чтобы содержимое пробковой доски перекочевало в костюм белки летяги для полетов цена. Туда же отправятся папки из поддонов и кое-что из аппаратуры. Кое-что, что могло бы мне помочь в воспроизведении крошечной видеокассеты. Наверняка там отыщется какая-нибудь чудесная машинка, которая мигом решит эту проблему. В Этом городе есть масса других компьютеров, гораздо более доступных. И что должно спасти меня, Сашa Вяземски. И объяснить множество смертей, смерть Франсуа Лаллана (я по привычке все еще называю его Франсуа Пеллетье) в этом списке далеко не последняя. Да черт возьми, я смогу воспользоваться компьютером и в отеле. Там же, в спокойной обстановке, можно изучить все костюмы белки летяги для полетов цена, все бумаги, все папки и составить общую, более-менее внятную картину происшедшего. Я надеюсь, я очень сильно надеюсь, что общая картина проявится, а потом…Так далеко я не загадываю. Скорее всего, придется вызвать сюда Доминика. Или костюма белки летяги для полетов цена из Касабланки, который работал на его отца и теперь согласился помочь сыну. Да, детектив здесь будет гораздо уместнее, гораздо полезней, чем бесхитростный, далекий от всякого рода смертоубийств Доминик, но… так далеко я не загадываю. Помедлив секунду, я подношу руку к кнопке и нажимаю ее. И по мере того, как его кабина скользит вниз, мне снова становится не по себе: в этом спуске есть что-то неумолимое, неизбежное, роковое, грозящее бедой. Как будто кабина движется не в шахте, а опускается прямо на меня, готовая раздавить, смять, стереть никчемную русскую с лица земли. Ощущение так реально, что я вздрагиваю и отшатываюсь от кованых воротец, преграждающих путь в кабину. Днем холл первого этажа был укутан полумраком, теперь он ярко освещен. Освещена и кабина, спустившаяся ко мне едва ли не с небес. Ступени мраморной лестницы умиротворяют, а где-то наверху смотрит свое бесконечное старое кино Ширли. Молодая женщина в солнцезащитных, несмотря на столь поздний час, очках. Если за этим не стоит нечто большее. Довольно приятной, а зубы, сверкнувшие между раздвинутыми губами, и вовсе хороши. Но, может, все значительно проще, и она ничего не знает о свалке, она никогда не поднималась выше своего четвертого, вполне благополучного этажа. Этажа без респектабельных деревянных панелей на стенах, но зато с многообещающей любовной надписью в духе Одри, Ширли и Кэтрин -Я хорошо ее запомнила, как запомнила несколько ореховых скорлупок и несколько апельсиновых корок на ступеньках. Вполне допустимая погрешность, учитывая кошмар верхних этажей. Ничего особенного в ней на первый взгляд нет. Кроме очков, закрывающих едва ли не половину лица. И темных блестящих волос, волнами спадающих на плечи. Если когда-нибудь мне захочется воспроизвести в памяти свою случайную попутчицу, то я вспомню только это:Бедняжка, должно быть, не слишком привлекательна, хотя и ничего отталкивающего в ней нет.